Поговорки раскрывают суть нации.

1. Где люди горюют, горюй и ты.
2. Радуйся и ты, если радуются другие.
3. В дом, где смеются, приходит счастье.
4. Не бойся немного согнуться, прямее выпрямишься.
5. Пришла беда - полагайся на себя.
6. Друзья по несчастью друг друга жалеют.
7. И Конфуцию не всегда везло.

                

Китагава Утамаро (Utamaro Kitagawa (1753–1806), выдающийся японский художник, во многом определивший черты японской классической гравюры периода ее расцвета в конце ХVIII в. Его настоящее имя — Нобуёси, а Утамаро — псевдоним, который художник стал использовать с 1781 г.
После смерти отца Утамаро переехал из провинции Мусаси в Эдо. Здесь он поступил в студию Торияма Сэкиэн — художника школы Кано — и оставался там в течение семи лет.
В 1775 г. происходит его знакомство с издателем Цутая Дзюдзабуро, оказавшим огромное влияние на его творчество. Многие его прекрасные альбомы, иллюстрированные книги, серии станковых гравюр появились в результате длительного сотрудничества с Цутая. Из современников наибольшее влияние на Утамаро оказал Тории Киёнага.
Утамаро обращался к сюжетам из жизни ремесленников, создавал пейзажи, изображения фауны и флоры (альбомы гравюр «Книга о насекомых», 1788, и др.), однако прославился произведениями, посвященными гейшам квартала Иосивара (альбом гравюр «Ежегодник зелёных домов Йосивара», 1804). Виртуозно обыгрывал декоративный эффект белой поверхности бумаги. Часто использовал бесконтурную технику письма, киноварь и слюдяную краску в печати. в ряде случаев использовал в женских портретах погрудные композиции (впервые в японской ксилографии)...

            

«Сад камней», «Философский сад», «Сад Рёандзи»… Десятки имен у главной достопримечательности японского города Киото и, вероятно, самой большой его ценности, и десятки толкований сути, какую вложил столетия назад мудрый монах Соами в пятнадцать черных необработанных и разных по величине камней, разбросанных по белому песку.
Я сказал «пятнадцать камней», потому что столько указано в путеводителе. На самом деле замечаешь лишь четырнадцать. Пятнадцатого камня перед глазами нет. Его загораживают соседние. Делаешь шаг по деревянной галерее, протянувшейся вдоль края песчаного прямоугольника — с остальных трех сторон сад ограничен каменными монастырскими стенами, — и снова четырнадцать камней. Пятнадцатый — тот, что до сих пор прятался, теперь оказался в их числе, а исчез другой камень. Еще шаг по галерее, и гениально спланированный хаос предстает опять в иной композиции, состоящей из все тех же пятнадцати камней, из которых один — невидим...